ТАМ ЭТУ КАРТИНУ АРЕСТОВАЛИ

об этом и не только — режиссер «Комиссара» на XXI Кинофестивале архивного кино «Белые Столбы»

dsc06193

Кадр из документального фильма Александра Аскольдова «Судьба моя — КамАЗ»

мадам Жужу

В Подмосковье закончился XXI Кинофестиваль архивного кино «Белые Столбы». Погас экран, умолк тапер, под звуки которого разгорались страсти  немого кино, вручены призы лучшим киноведам и кинокритикам. Букеты цветов и фейерверк под занавес. Закрылась еще одна страница летописи кино. За её кадрами – целая эпоха: революции, документы истории, портреты великих людей, архивные находки.

dsc06200

Здесь — и Ленин-Смоктуновский, и воспоминания Василия Шульгина, и «Мальчик и девочка», пролежавший на полке всего-то… полвека, и студенческие работы Абдрашитова, Краснопольского, Ускова,  Файта, чьё 80-летие фестиваль встретил целой программой. Закончен фестивальный марафон. Что же осталось самым ярким в памяти? Спросила у коллеги, и наши впечатления совпали: «Многие картины, конечно, интересные, которые нигде не увидишь. Но больше всего мне запомнилось выступление Аскольдова…»

dsc06186

Режиссер фильмов  «Товарищ КамАЗ»,  «Судьба моя — КамАЗ», «Комиссар» Александр Аскольдов на 21-м фестивале архивного кино «Белые Столбы»

Это, действительно, было одним из откровений фестиваля. Документальная лента Александра Аскольдова «Судьба моя – КамАЗ» — режиссера знаменитого «Комиссара» —  была заявлена в рубрике «Игровики снимают документ». А перед показом режиссера попросили выступить и рассказать, как она создавалась. Судьба картины была непростой, и снималась вовсе не потому, что автор вдруг задумал создать фильм о КамАЗе. В то время после скандального запрета его «Комиссара» и исключения его из партии, он поехал на строительство Камского автомобильного завода в Набережные Челны на работу… плотником-бетонщиком в бригаде. Режиссер знаменитого фильма «Комиссар», которого запросто забыли на двадцать с лишним лет, говорил просто, без обид, обращаясь лишь к фактам. Его забросали вопросами о трагичной судьбе его знаменитого фильма «Комиссар», который пролежал на полке «всего-навсего»… более двадцати лет. Но вначале —  о документальной ленте «Судьба моя – КамАЗ».

dsc06190

«Второй режиссер этой картины — Владимир Левин, в то время еще молодой, сыгравший очень большую роль в этой работе, поддержавший очень меня, — начал свой рассказ Александр Яковлевич. —  Идея сделать эту картину принадлежит Владимиру Левину. Я очень благодарен своим друзьям — Владимиру Басову, Сергею Герасимову, о которых я могу говорить долго, проникновенно и благодарно. Герасимов —  человек загадочный, с нерасшифрованной для общества судьбой, человек неравнодушный. Ему я  благодарен во многом, что я в той ситуации выжил. Меня решили призвать в армию, привезли в центральный московский военкомат, предложили подписать несколько бланков, и я понял, что, если я эти бланки подпишу, — а меня отправляли на атомный полигон, —  я уже оттуда никогда в нормальную жизнь не вернусь. Эти бланки я разорвал, устроил скандал, меня выволокли из этого центрального московского военкомата. Таким образом, я остался на свободе, — продолжал свой рассказ режиссер.

dsc06192

Кадр из документального фильма «Судьба моя — КамАЗ»

– Я приехал в Татарию, стройка только разворачивалась, я встретил самых разных людей, и каким-то образом я заинтересовал одного из руководителей этой стройки. Это человек был очень яркий. Придя на перекур в бригаду плотников-бетонщиков, где я обретался, он меня вычислил и спросил: «Откуда?» Я сказал: «Из Москвы». «Что умеешь делать?». Я сказал: «Да, в общем, ничего не умею делать». «А чем занимался?» Я ответил: «Ну, немножко занимался кино». «А что, кино умеешь снимать?» — спросил он  меня. «Ну, не умею, а так, стараюсь что-то сделать». Он сказал: «Ты мне врешь. Можешь снять фильм о КамАЗе?» Я сказал: «Да, могу».

dsc06195

Кадр из документального фильма «Судьба моя — КамАЗ»

Так возникла идея этого странного фильма. Мне кажется, что он не очень заслуживает большого внимания. Много было занятного с этой картиной, много неожиданного. В то время были первые шаги к разрядке, то есть, были первые шаги сближения с Америкой. На  стройку приехала бригада американских журналистов, самых знаменитых журналистов того времени. Я их снимал без разрешения, без разрешения на отдаленные съемки. Я чувствовал себя, благодаря этой работе, достаточно свободным человеком и за это очень серьезно поплатился, потому что, весь материал этой картины был арестован.

dsc06191

Кадр из документального фильма «Судьба моя — КамАЗ»

Меня обвинили в нарушении  всевозможных норм, и мне грозили очень большие неприятности. Как этот  материал был спасен? Рассказ об этом может показаться более чем невероятным. Всегда были хорошие люди. Да, система была с очень большими изъянами, но она вообще подорвалась окончательно, если бы в этой системе не было хороших людей. Вот одним из таких людей в те времена, – времена довольно мрачные, достаточно бесперспективные, – был один из героев этой картины – Фикрят Табеев. Человек легендарный, человек, который на своих плечах вытащил эту стройку, и человек, который убедил людей в том, что всё, что они делают, будет воплощено не только в масштабах КамАЗа, но и в масштабах всей страны. И вот эта убежденность самого героя, родила убежденность большого количества людей. В общем, с большим яростью и энтузиазмом я работал над этой картиной. Она делалась на самодеятельных условиях: пленку мне дали в Татарии, аппаратуру дали в Татарии. Мы собрали кое-какую группу из местных непрофессиональных ребят.

dsc06220

Режиссеры — Александр Аскольдов и Юлий Файт в кулуарах кинофестиваля.

Но утверждать эту картину, когда она была завершена, нужно было в Москве в объединении «Экран». И там картину… арестовали. Пришли люди, изъяли эту копию, с меня взяли подписку, что я не буду выходить из своей квартиры до особого разрешения. То есть, много неприятностей на меня свалилось. И тогда я позвонил этому странному человеку – человеку системы и сказал: «Фикрят Ахмеджанович, — то-то и то-то». Он сказал: «Никуда не выходи, жди, будем действовать». И вы знаете, какое решение было принято?  Мне позвонил человек, назвался полковником, фамилию я произносить не буду, и сказал: «Александр Яковлевич, Вами интересуется начальник Генерального штаба армии Маршал Советского Союза Николай Васильевич Огарков» Я подумал, что это розыгрыш. Звонит телефон: «Маршал Огарков. Александр Яковлевич, что стряслось?» Я говорю: «Вот, арестован материал: я без разрешения снимал режимные объекты, всё конфисковано». Он сказал: «Худо. Эта инстанция отвратительная, она может нам с вами оторвать голову». Это мне говорил начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза. «Будем выручать. Фильм о КамАЗе нужен народу. Я верю». И вы знаете, выручил. Картина мне дорога, хотя я не считаю её совершенной. И вообще, у меня есть отвратительное качество: неудовлетворенности того, что я делаю. Мне хотелось, чтобы мне нравилось то, что я делаю или больше нравилось, но не получается. Это очень плохо – нужно любить то, что ты делаешь».

Картину показали по первой программе телевидения в июле 74-го, вырезав сюжет о Марине Цветаевой в новелле о Елабуге, сократили сцены телефонных разговоров на переговорном пункте, в общем, постарались, чтобы фильм стал проходящим, наравне с другими. Однако, «Судьба моя – КамАЗ» во многом отличался от плакатных советских документальных. В нем не было оптимистичного киношного пафоса, лобовой агитки и навязывания идей социализма. Может, именно поэтому его основная идея  – мечта о счастье в любых обстоятельствах, и в нелегких условиях огромной стройки, —  смотрится на экране правдиво,  с верой в дело героев картины. Каждый эпизод – лирическая новелла о  жизни строительства автогиганта. 69-минутный фильм с диалогами, кинопортретами, панорамными планами стройки, первомайской демонстрацией и даже заседаниями чиновников сделан как кинопоэма о стройке века. Это сегодня документальное кино востребовано даже больше художественного. А в те времена плакатное документальное кино показывали «в нагрузку»  перед киносеансом. Это было обязательным и призывало воспитывать поколение в духе времени. Эта лента ни к чему не призывала, но заставляла задуматься о нелегкой, созидательной жизни героев-строителей, которые искренне верили в свою мечту о строящемся светлом будущем на берегу Камы.

334px-%d0%bf%d0%be%d1%81%d1%82%d0%b5%d1%80_%d1%84%d0%b8%d0%bb%d1%8c%d0%bc%d0%b0_%d0%ba%d0%be%d0%bc%d0%b8%d1%81%d1%81%d0%b0%d1%80_%d1%81%d1%81%d1%81%d1%80_1967      После рассказа о фильме «Судьба моя – КамАЗ», на автора посыпались вопросы о «Комиссаре». Ведь об истории забвения этой картины и сегодня ходит немало слухов и небылиц. Молодое поколение и вовсе не знает, как запрещали «Комиссара», где в главных ролях снимались великие  — Нонна Мордюкова, Ролан Быков, Василий Шукшин. Почему закрыли картину? Как она могла пролежать «на полке» двадцать с лишним лет? Каким образом вдруг воскресла и появилась на экране? Кому этот фильм стал поперек горла? И, если сегодня эту ленту восторженно встречают во всем мире, почему у нас её редко увидишь на экране? На эти вопросы постарался ответить опальный в прошлом режиссер Александр Аскольдов.

«Ужасно хочется поделиться, рассказать, как мы делали «Комиссара». Знаете, я помню всех, кого я вижу в этом зале. Те несколько строчек добрых о картине и обо мне, написанных в то время – вот они давали жить. Вы как хирурги, вы можете и погубить, и возродить человека. Не вышла бы эта картина, и никто не хотел, чтобы она вышла. Я выписал постановление ЦК КПСС. Там такие строчки: «В сложившейся ситуации выпустить фильм «Комиссар» ограниченным тиражом». И подписи восьми членов Политбюро: Яковлев, Лукьянов и прочие…  Вот как это было. А за этим такая борьба ежедневная, такие сшибки, такие встречи с людьми! И очень мало было со мной кинематографистов, которые радовались бы победам и грустили вместе со мной по поводу неудач в борьбе за этот фильм. Меня два раза из партии исключали: один раз исключили, через два года восстановили, а уж потом добили, и потом уж исключили прочно. Исключал меня первый раз Ельцин Борис Николаевич – «святой» человек, да? Борец за нашу демократию. Сколько он наворотил, этот «святой» человек… Мы сейчас с коллегами вспоминали, как меня сравнивали с Бродским. Я тогда еще не очень четко понимал, кто такой Бродский, но знал, что он — тунеядец отъявленный. А я был тунеядцем № 2. И мне было сказано, что если в десятидневный срок я не обрету себя как гражданина в этой стране, меня ждет судьба Бродского. И я обрел себя: я поехал на КамАЗ и снял ту самую картину «Судьба моя – КамАЗ». А может, не надо было ехать и стать вторым Бродским?

Я, конечно, ушел в сторону, скрываю волнение, но нахлынули на меня воспоминания тех лет. Была абсолютная бесперспективность, абсолютная отъединенность от людей от так называемого Союза кинематографистов. В один день всё кончилось и мне пришлось барахтаться в этом небытии двадцать с лишним лет. Не для того я перед вами стою, чтобы жаловаться на судьбу. Надо благодарить Господа за эту судьбу – она поучительна. К сожалению, срок земного существования не бесконечен. Фильм о КамАЗе в годы этого двадцатилетнего безвременья, в общем, поддержал меня. И теперь я буду настаивать, если вдруг кто-то заинтересуется из журналистов: «Сколько картин Вы сняли?», буду говорить: «Три». Потому что часто пишут «Аскольдов – автор всего одной единственной картины». В общем, наверное, и одна картина, если вы закачали в неё кровь свою, свои надежды и на полшага, на четверть шага опередили представления современников о своем времени и о своем месте в этом времени, наверное, стоит прожить и такую жизнь. Хотя, честно вам скажу: мне хотелось бы прожить другую жизнь. Мне хотелось прожить такую жизнь, чтобы я мог дать счастье и удовольствие от этой  жизни своим близким. Потому что, ну, ладно, я, а они-то за что? Знаете, двадцать один год небытия – это серьезная штука. Вокруг пели, танцевали, ездили на фестивали, получали награды…

И всё сегодня возвращается на круги своя: опять торжествует мишура, опять торжествует неискренность, и опять торжествует в невероятных размерах лизоблюдство людей культуры перед властью. Всё, что я пытался делать, а я, кроме этого, тоже что-то делал. Я даже роман написал, и он был очень популярен на Западе. Мне говорят: «А что ты его не издаешь в Москве?» А вы знаете, не хочу. Не хочу иметь дело с этими инстанциями, которые решают, отвечают и даже рецензируют. Я хочу сказать, что, к великому сожалению, по моим ощущениям нет у нас этого интеллектуального кинематографического братства. Оно не существует. И сегодня — это мне со стороны заметно, понятно с очевидностью — каждый за себя. И потом, вы знаете, искусство, помимо всего прочего, и что очень важно – это мозги. Но, когда засохли мозги или, наоборот, размягчены мозги, не будет искусства. Не будет того продукта, как нынче говорят. Вы видите только желание обеспечить собственное благополучие на этом очень странном пространстве, в котором мы сегодня с вами существуем.

Конечно, на короткой встрече перед показом документального фильма на фестивале, невозможно рассказать обо всех запретах и интригах, что выпали на долю «Комиссара». За этот фильм Александра Аскольдова исключили из партии, уволили с работы с формулировкой «профнепригоден», годами длилось судебное преследование о «растрате в особо крупных размерах»… Ролан Быков вспоминал: «Аскольдов делал эту картину поразительно одиноко, и все, кто поддерживал его, предали его, когда она вышла. И его стали бить. Вы знаете, и нас всех били, но так жестоко не били никого. Я не знаю человека, больше пострадавшего в нашем искусстве, чем Аскольдов». «Самая трагическая судьба нашего кино  — это Аскольдов», — говорил о нем Юрий Норштейн.

В своих интервью Александр Яковлевич рассказывал, как складывалась его судьба и судьба его фильма. В телепрограмме «Линия жизни» он вспоминал: «Так случилось, что «Комиссар» — это моя жизнь. Сегодня национальная проблема является главной проблемой. В Гражданской войне нет победителей – в ней все побежденные, обе стороны конфликта. Я сделал трагедию эпохи, она жива. Как вышла картина? Перестройка, 87 год, пятнадцатый Московский кинофестиваль. На «перестройку» слетаются те, кто или никогда здесь не был или был много лет назад. Приезжает Роберт де Ниро, Федерико Феллини, Де Сантис,  Ванесса Редгрейв, Стенли Крамер, Гарсия Маркес. Мне звонит приятельница и говорит: «Завтра в Союзе кинематографистов будет пресс-конференция». И я пришел в зал — накаленный, жизнерадостный, где не только славили «перестройку», но и пили за здоровье «перестройки» коньяк. Один известный бразильский журналист задает вопрос: «Господин Климов, а все ли картины уже с полки сняты?» Климов отвечает: «Да, конечно, мы мобилизовались…» Что-то во мне запротестовало, я встал, прошел в президиум и сказал: «Дайте мне слово!» Там был такой переполох, потому что, не дай Бог что! Выступала какая-то дама и я, не очень соображая, стал тянуть из её рук микрофон. Откуда мне было знать, что это — Ванесса Редгрейв. Она  отдала мне в испуге этот микрофон, и я произнес речь. Наверное, я говорил полторы минуты всего. Наверное, я сказал, примерно, следующее: «Говорят о гласности, но гласность ведь — не глас вопиющего в пустыне. То, что я скажу вам, постарайтесь услышать: двадцать лет назад я снял картину, эта картина о раковой опухоли человечества – о шовинизме. Я не знаю – хорошая эта картина или плохая, но я снял её, отдав все силы и возможности, которые у меня на тот момент нашлись. В картине снимались крупные русские актеры Шукшин, Мордюкова, Быков.

ролан комиссар

Кадр из фильма «Комиссар»

Посмотрите картину и скажите: жива она или мертва? Что там поднялось! Западные газеты написали: «Главное событие кинофестиваля — демарш некоего Аскольдова…» Но здесь была полная тишина, полная растерянность. Я услышал только, как в тишине каблучками застучали люди из ЦК и убежали сразу из зала. Кто-то из гостей сказал: «Вы покажите нам эту картину». А потом Горбачев принял Маркеса и Маркес точно ему сказал: «Покажите картину!» И истрепанную копию 11 июля 87-го года показали в Белом зале Дома кино, в том самом зале, где 20 лет назад собранием коммунистов Госкино СССР меня исключали из партии».

Потом «Комиссара» показали на Берлинском фестивале, во многих других странах мира. В Америке фильм демонстрировался в Конгрессе США. Его мировое шествие продолжается и сегодня, и всегда «Комиссара» встречают «На ура!». Это ли не успех, да еще после полного забвения, гонений и лишений? Именно роль в этом фильме прославила Нонну Мордюкову на весь мир. Актриса вошла в десятку выдающихся актрис ХХ века. Но судьбы  человеческие, так, впрочем, и картин, часто непредсказуемы.

… Сергей Герасимов не подчинился требованию смыть все негативы фильма «Комиссар». После смерти великого режиссера комиссия не нашла в его сейфе ничего… кроме партбилета и единственного негатива фильма «Комиссар». Сколько еще загадок таит в себе эта лента, ответит история.

Фото и видео автора.

Фрагменты выступления режиссера А. Аскольдова на 21 фестивале архивного кино «Белые Столбы»

Advertisements

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s